В.И.Ленин ПСС т.20 ГАЙНДМАН О МАРКСЕ

ПСС Ленина

Том 01   Том 02
Том 03   Том 04
Том 05   Том 06
Том 07   Том 08
Том 09   Том 10
Том 11   Том 12
Том 13   Том 14
Том 15  Том 16
Том 17   Том 18
Том 19   Том 20
Том 21   Том 22
Том 23   Том 24
Том 25   Том 26
Том 27  Том 28
Том 29 Том 30
Том 31   Том 32
Том 33   Том 34
Том 35   Том 36
Том 37   Том 38
Том 39   Том 40
Том 41   Том 42
Том 43   Том 44
Том 45  Том 46
Том 47   Том 48
Том 49   Том 50
Том 51   Том 52
Том 53   Том 54
Том 55  

ГАЙНДМАН О МАРКСЕ стр. 391


 


Контраст был поразительный между его манерой говорить, когда его так глубоко волновал гнев, и всем его обличьем, когда он излагал свои взгляды на экономические события известного периода. Без всякого заметного усилия он переходил от роли пророка и могучего трибуна к роли спокойного философа, и я сразу почувствовал, что пройдет много долгих лет, пока я перестану чувствовать себя перед ним в облас­ти этих последних вопросов, как ученик перед учителем.
Меня поразило, когда я читал "Капитал" и в особенности мелкие сочинения его, о Парижской Ком­муне и "18 брюмера", как он умел соединять самое точное и холодное исследование экономических при­чин и социальных последствий с самой горячей ненавистью к классам и даже к отдельным лицам, вроде Наполеона III или Тьера, которые, по его же собственной теории, были не более, как мухами на колесах Джаггернаутовой колесницы капиталистического развития. Не надо забывать, что Маркс был еврей, и мне казалось, что он соединял в себе, в своем характере, в своей фигуре — с его внушительным лбом, большими навислыми бровями, пылкими, сверкающими глазами, широким чувственным носом и под­вижным ртом, с лицом, обросшим со всех сторон лохматыми волосами, — праведный гнев великих про­роков его расы и холодный аналитический ум Спинозы и еврейских ученых. Это было необыкновенное сочетание различных способностей, подобного которому я не встречал ни в одном человеке.
Когда мы с Гиршем вышли от Маркса и я находился под глубоким впечатлением личности этого ве­ликого человека, Гирш спросил меня, что я думаю о Марксе. "Я думаю, — отвечал я, — что это Аристо­тель XIX века". И однако, сказав это, я сейчас же заметил, что такое определение не охватывает всего "предмета". Взять прежде всего то, что невозможно себе представить Маркса соединяющим функции царедворца по отношению к Александру Македонскому с глубокими научными работами, так могущест­венно повлиявшими на ряд поколений. А кроме того, Маркс никогда не отделял себя так полно — вопре­ки тому, что много раз о нем говорили, — от непосредственных человеческих интересов, чтобы рассмат­ривать факты и их обстановку в том холодном, сухом освещении, которое характерно для величайшего философа древности. Не может быть никакого сомнения, что у Маркса ненависть к окружавшей его сис­теме эксплуатации и наемного рабства была не только интеллектуальная и философская, но и страстно-личная.
Помню, однажды я сказал Марксу, что, становясь старше, я становлюсь, мне кажется, более терпи­мым. "Более терпимым? — отвечал Маркс — более терпимым?" Было ясно, что он более терпимым не становится. Я думаю, что именно эта глубокая ненависть Маркса к существующему порядку вещей и его уничтожающая критика своих противников помешала многим из числа образованных людей зажиточно­го класса оценить все значение его великих произведений и сделала такими героями




Предыдущая страница ... 390
Следующая страница ... 392
Этот сайт основан на всемирно известном произведении, но так как автор уже более 75 лет руководит нами из своего мавзолея то и копирайт с ним. Хостинг поддерживается в постоянном рабочем состоянии источниками бесперебойного питания от фирмы industrika.ru.

Реклама по Ленински