Ленин т.03 РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИЗМА В РОССИИ

ПСС Ленина

Том 01   Том 02
Том 03   Том 04
Том 05   Том 06
Том 07   Том 08
Том 09   Том 10
Том 11   Том 12
Том 13   Том 14
Том 15  Том 16
Том 17   Том 18
Том 19   Том 20
Том 21   Том 22
Том 23   Том 24
Том 25   Том 26
Том 27  Том 28
Том 29 Том 30
Том 31   Том 32
Том 33   Том 34
Том 35   Том 36
Том 37   Том 38
Том 39   Том 40
Том 41   Том 42
Том 43   Том 44
Том 45  Том 46
Том 47   Том 48
Том 49   Том 50
Том 51   Том 52
Том 53   Том 54
Том 55  

IX. ВЫВОДЫ О ЗНАЧЕНИИ КАПИТАЛИЗМА В РУССКОМ ЗЕМЛЕДЕЛИИ


 



В главах II—IV вопрос о капитализме в русском земледелии был рассмотрен с двух сторон. Сначала мы рассматривали данный строй общественно-экономиче­ских отношений в крестьянском и помещичьем хозяй­стве — строй, сложившийся в пореформенную эпоху. Оказалось, что крестьянство с громадной быстротой раскалывается на незначительную по численности, но сильную по своему экономическому положению сель­скую буржуазию и на сельский пролетариат. В нераз­рывной связи с этим процессом "раскрестьянивания" стоит переход землевладельцев от отработочной систе­мы хозяйства к капиталистической. Затем мы взглянули на тот же самый процесс с другой стороны; мы взяли за исходный пункт форму превращения земледелия в товарное производство и рассматривали те общественно-экономические отношения, которыми характеризуется каждая главнейшая форма торгового земледелия. Ока­залось, что через все разнообразие сельскохозяйствен­ных условий красной нитью проходят те же самые про­цессы в крестьянском и частновладельческом хозяйстве.
Рассмотрим теперь те выводы, которые вытекают из всех изложенных выше данных.
1) Основная черта пореформенной эволюции земле­делия состоит в том, что оно принимает все более и более торговый, предпринимательский характер. По отношению к частновладельческому хозяйству этот факт настолько очевиден, что не требует особых пояс­нений. По отношению же к крестьянскому земледелию это явление не так легко констатируется, во-1-х, по­тому, что употребление наемного труда не является безусловно необходимым признаком мелкой сельской буржуазии. Как мы уже заметили выше, под эту кате­горию подходит всякий мелкий, покрывающий свои расходы самостоятельным хозяйством, товаропроизво­дитель при том условии, что общий строй хозяйства основан на тех капиталистических противоречиях, которые были рассмотрены во II главе. Во-2-х, мелкий сельский буржуа (и в России, как и в других капита­листических странах) соединяется рядом переходных ступеней с парцелльным "крестьянином" и с сельским пролетарием, наделенным кусочком земли. Это обстоя­тельство является одною из причин живучести тех теорий, которые не различают в "крестьянстве" сель­ской буржуазии и сельского пролетариата[275].
2) По самой природе земледелия, превращение его в товарное производство происходит особым путем, не похожим на соответствующий процесс в индустрии. Промышленность обрабатывающая раскалывается на отдельные, совершенно самостоятельные отрасли, по­священные исключительно производству одного продукта или одной части продукта. Земледельческая же промышленность не раскалывается на совершенно отдельные отрасли, а только специализируется на про­изводстве в одном случае — одного, в другом случае — другого рыночного продукта, причем остальные сто­роны сельского хозяйства приспособляются к этому главному (т. е. рыночному) продукту. Поэтому формы торгового земледелия отличаются гигантским разно­образием, видоизменяясь не только в различных райо­нах, но и в различных хозяйствах. Поэтому при рас­смотрении вопроса о росте торгового земледелия никак нельзя ограничиваться огульными данными о всем земледельческом производстве[276].
3) Рост торгового земледелия создает внутренний рынок для капитализма. Во-первых, специализация земледелия вызывает обмен между различными земле­дельческими районами, между различными земледель­ческими хозяйствами, между различными земледельче­скими продуктами. Во-вторых, чем дальше втягивается земледелие в товарное обращение, тем быстрее растет спрос сельского населения на продукты обрабатываю­щей промышленности, служащие для личного потребле­ния; —тем быстрее, в-третьих, растет спрос на средства производства, ибо при помощи старинных "крестьян­ских" орудий, построек и пр. и пр. ни мелкий, ни круп­ный сельский предприниматель не может вести нового, торгового земледелия. Наконец, в-четвертых, создается спрос на рабочую силу, так как образование мелкой сельской буржуазии и переход землевладельцев к капиталистическому хозяйству предполагает образова­ние контингента сельскохозяйственных батраков и поденщиков. Только фактом роста торгового земледелия и можно объяснить то обстоятельство, что пореформен­ная эпоха характеризуется расширением внутреннего рынка для капитализма (развитие капиталистического земледелия, развитие фабричной промышленности во­обще, развитие сельскохозяйственного машиностроения в частности, развитие так наз. крестьянских "земледель­ческих промыслов", т. е. работы по найму и т. д.).
4) Капитализм в громадной степени расширяет и обо­стряет среди земледельческого населения те противоре­чия, без которых вообще не может существовать этот способ производства. Но, несмотря на это, земледель­ческий капитализм в России, по своему историческо­му значению, является крупной прогрессивной силой. Во-первых, капитализм превратил земледельца из "государя-вотчинника", с одной стороны, и патриархаль­ного, зависимого крестьянина, с другой стороны, в та­кого же промышленника, как и всякий другой хозяин в современном обществе. До капитализма земледелие было в России господским делом, барской затеей для одних, обязанностью, тяглом — для других, поэтому оно и не могло вестись иначе, как по вековой рутине, необходимо обусловливая полную оторванность земле­дельца от всего того, что делалось на свете за преде­лами его деревни. Отработочная система — этот живой остаток старины в современном хозяйстве — наглядно подтверждает такую характеристику. Капитализм впер­вые порвал с сословностью землевладения, превратив землю в товар. Продукт земледельца поступил в про­дажу, стал подвергаться общественному учету сначала на местном, затем на национальном, наконец на между­народном рынке, и таким образом прежняя оторван­ность одичалого земледельца от всего остального мира была сломана окончательно. Земледельцу волей-нево­лей, под угрозой разорения, пришлось считаться со всей совокупностью общественных отношений и в его стране и в других странах, связанных всемирным рынком. Даже отработочная система, — которая прежде обеспечивала Обломову верный доход без всякого риска с его стороны, без всякой затраты капитала, без всяких изменений в исконной рутине производства, — оказалась теперь не в силах спасти его от конкуренции американского фермера. Вот почему и к пореформенной России вполне приложимо то, что было сказано пол­века тому назад о Западной Европе, именно, что зем­ледельческий капитализм "был той движущей силой, ко­торая втянула идиллию в историческое движение"[277].
Во-вторых, земледельческий капитализм впервые по­дорвал вековой застой нашего сельского хозяйства, дал громадный толчок преобразованию его техники, развитию производительных сил общественного труда. Несколько десятилетий капиталистической "ломки" сде­лали в этом отношении больше, чем целые века пред­шествующей истории. Однообразие рутинного нату­рального хозяйства сменилось разнообразием форм торгового земледелия; первобытные земледельческие орудия стали уступать место усовершенствованным орудиям и машинам; неподвижность старинных систем полеводства была подорвана новыми приемами куль­туры. Процесс всех этих изменений неразрывно связан с указанным выше явлением специализации земледе­лия. По самой своей природе капитализм в земледелии (равно как и в промышленности) не может развиваться равномерно: он толкает вперед в одном месте (в одной стране, в одном районе, в одном хозяйстве) одну сто­рону сельского хозяйства, в другом — другую и т. д. Он преобразует технику в одном случае одних, в дру­гом — других сельскохозяйственных операций, отры­вая их от патриархального крестьянского хозяйства или от патриархальных отработков. Так как весь этот процесс идет под руководством капризных, не всегда даже известных производителю требований рынка, то капиталистическое земледелие в каждом отдельном случае (нередко в каждом отдельном районе, иногда даже в каждой отдельной стране) становится более односторонним, однобоким по сравнению с прежним, но зато в общем и целом оно становится неизмеримо более разносторонним и рациональным, чем патриар­хальное земледелие. Образование особых видов тор­гового земледелия делает возможными и неизбежными капиталистические кризисы в земледелии и случаи ка­питалистического перепроизводства, но эти кризисы (как и все вообще капиталистические кризисы) дают еще более сильный толчок развитию мирового произ­водства и обобществления труда[278].
В-третьих, капитализм впервые создал в России крупное земледельческое производство, основанное на употреблении машин и широкой кооперации рабочих. До капитализма производство земледельческих про­дуктов всегда велось в неизменной, мизерно-мелкой форме, — как в том случае, когда крестьянин работал на себя, так и в том случае, когда он работал на поме­щика, — и никакая "общинность" землевладения не в силах была сломать эту гигантскую раздробленность производства. В неразрывной связи с этой раздроб­ленностью производства стояла раздробленность самих земледельцев[279]. Прикованные к своему наделу, к своей   крохотной "общине", они были резко отделены даже от крестьян соседней общины различием тех разрядов, к которым они принадлежали (бывшие владельческие, бывшие государственные и т. д.), различиями в величине своего землевладения, — различиями в тех условиях, на которых произошла их эмансипация (а эти условия определялись иногда просто личными свойствами по­мещиков и их прихотью) Капитализм впервые сломал эти чисто средневековые перегородки, — и прекрасно сделал, что сломал. Уже теперь различия между разря­дами крестьян, между категориями их по надельному землевладению оказываются несравненно менее важ­ными, чем экономические различия внутри каждого разряда, каждой категории, каждой общины. Капита­лизм разрушает местную замкнутость и ограничен­ность, заменяет мелкие средневековые деления земле­дельцев — крупным, охватывающим целую нацию, раз­делением их на классы, занимающие различное место в общей системе капиталистического хозяйства[280]. Если прежде самые условия производства обусловливали прикрепление массы земледельцев к их месту житель­ства, то образование различных форм и различных районов торгового и капиталистического земледелия не могло не создать перекочевыванья громадных масс населения по всей стране; а без подвижности населения (как было уже замечено выше) немыслимо развитие его сознательности и самодеятельности.
В-четвертых, наконец, земледельческий капитализм в России впервые подорвал под корень отработки и личную зависимость земледельца. Отработочная си­стема хозяйства безраздельно господствовала в нашем земледелии со времен "Русской Правды" и вплоть до современной обработки частновладельческих полей кре­стьянским инвентарем; необходимым спутником ее была забитость и одичалость земледельца, приниженного если не крепостным, то "полусвободным" характером его труда; без известной гражданской неполноправ­ности земледельца (как-то: принадлежность к низшему сословию; телесное наказание; отдача на обществен­ные работы; прикрепление к наделу и т. д.) отра­боточная система была бы немыслима. Поэтому замена отработков вольнонаемным трудом является крупной исторической заслугой земледельческого капитализма в России[281]. Резюмируя изложенное выше о прогрес­сивной исторической роли русского земледельческого капитализма, можно сказать, что он обобществляет сельскохозяйственное производство. В самом деле, и то обстоятельство, что земледелие превратилось из привилегии высшего сословия или тягла низшего сословия в обыкновенное торгово-промышленное заня­тие; и то, что продукт труда земледельца стал под­вергаться общественному учету на рынке; и то, что рутинное, однообразное земледелие превращается в тех­нически преобразованные и разнообразные формы тор­гового земледелия; и то, что разрушается местная замкнутость и раздробленность мелкого земледельца; и то, что разнообразные формы кабалы и личной зави­симости вытесняются безличными сделками по купле-продаже рабочей силы, — все это звенья одного про­цесса, который обобществляет земледельческий труд и обостряет более и более противоречие между анар­хией рыночных колебаний, между индивидуальным характером отдельных сельскохозяйственных предприя­тий и коллективным характером крупного капитали­стического земледелия.
Таким образом (повторяем еще раз), подчеркивая прогрессивную историческую роль капитализма в рус­ском земледелии, мы нисколько не забываем ни об исторически преходящем характере этого экономиче­ского режима, ни о присущих ему глубоких обществен­ных противоречиях. Напротив, мы показали выше, что именно народники, умеющие только оплакивать капиталистическую "ломку", крайне поверхностно оце­нивают эти противоречия, затушевывая разложение крестьянства, игнорируя капиталистический характер употребления машин в нашем земледелии, прикрывая такими выражениями, как "земледельческие промыслы" или "заработки", образование класса сельскохозяй­ственных наемных рабочих.

X. НАРОДНИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ О КАПИТАЛИЗМЕ В ЗЕМЛЕДЕЛИИ. "ОСВОБОЖДЕНИЕ ЗИМНЕГО ВРЕМЕНИ"

Вышеизложенные положительные выводы о значении капитализма необходимо дополнить разбором некото­рых распространенных в нашей литературе особых "теорий" по этому вопросу. Наши народники в боль­шинстве случаев совершенно не могли переварить основных воззрений Маркса на земледельческий ка­питализм. Более откровенные из них прямо заяв­ляли, что теория Маркса не охватывает земледелия (г. В. В. в "Наших направлениях"), тогда как другие (вроде г. Н. —она) предпочитали дипломатично обхо­дить вопрос об отношении своих "построений" к тео­рии Маркса. Одно из таких наиболее распростра­ненных среди народнических экономистов построений представляет из себя теория "освобождения зимнего времени". Суть ее состоит в следующем[282].
При капиталистическом строе земледелие становит­ся особой отраслью промышленности, не связанной с другими. Между тем оно занимает не весь год, а только 5—6 месяцев. Поэтому капитализация земледелия ведет к "освобождению зимнего времени", к "ограничению рабочего времени земледельческого класса частью ра­бочего года", что и является "коренной причиной ухуд­шения хозяйственного положения земледельческих клас­сов" (Н. —он, 229), "сокращения внутреннего рынка" и "растраты производительных сил" общества (г. В. В.).
Вот и вся эта пресловутая теория, основывающая самые широкие историко-философские выводы един­ственно на той великой истине, что в земледелии работы распределяются по всему году крайне неравномерно! Взять одну эту черту, — довести ее, при помощи аб­страктных предположений, до абсурда, — отбросить все остальные особенности того сложного процесса, кото­рый превращает патриархальное земледелие в капита­листическое, — таковы нехитрые приемы этой новей­шей попытки реставрировать романтические учения о докапиталистическом "народном производстве".
Чтобы показать, как непомерно узко это абстрактное построение, укажем вкратце на те стороны действи­тельного процесса, которые либо вовсе опускаются из виду, либо недостаточно оцениваются нашими народ­никами. Во-1-х, чем дальше идет специализация земле­делия, тем сильнее уменьшается земледельческое на­селение, составляя все меньшую долю всего населения. Народники забывают об этом, а между тем специализа­цию земледелия они доводят в своей абстракции до такой степени, которой земледелие почти нигде не достигает на самом деле. Они предполагают, что особой отраслью промышленности сделались одни только опе­рации по посеву и уборке хлебов; обработка почвы и удобрение ее, обработка и возка продукта, скотоводство, лесоводство, ремонт строений и инвентаря и т.д. и т.д.— все это превратилось в особые капиталистические от­расли промышленности. Применение подобных абстрак­ций к современной действительности немного даст для ее выяснения. Во-2-х, предположение такой полной специализации земледелия обусловливает чисто капи­талистическую организацию земледелия, полный раскол фермеров-капиталистов и наемных рабочих. Толко­вать при таком условии о "крестьянине" (как делает г. Н. —он, с. 215) — верх нелогичности. Чисто капита­листическая организация земледелия предполагает, в свою очередь, более равномерное распределение работ в течение года (вследствие плодосмена, рационального скотоводства и т. д.), соединение с земледелием во многих случаях технической обработки продукта, при­ложение большего количества труда к предварительной подготовке почвы и т. д.[283] В-3-х. Капитализм предпо­лагает полное отделение предприятий земледельческих от промышленных. Но откуда следует, что это отделение не допускает соединения наемной работы земледельческой и промышленной? Во всяком развитом капита­листическом обществе мы видим такое соединение. Капитализм выделяет искусных рабочих от простых, чернорабочих, которые переходят от одних занятий к другим, то привлекаемые каким-либо крупным пред­приятием, то выталкиваемые в ряды безработных[284]. Чем сильнее развивается капитализм и крупная инду­стрия, тем сильнее становятся вообще колебания в спросе на рабочих не только в земледелии, но и в про­мышленности[285]. Поэтому, предполагая максимальное развитие капитализма, мы должны предположить наи­большую легкость перехода рабочих от земледельческих к неземледельческим занятиям, мы должны предполо­жить образование общей резервной армии, из которой черпают рабочую силу всяческие предприниматели. В-4-х. Если мы возьмем современных сельских пред­принимателей, то нельзя отрицать, конечно, что они испытывают иногда затруднения по снабжению хозяй­ства рабочими силами. Но нельзя также забывать о том, что у них есть и средство привязывать рабочих к своему хозяйству, именно — наделять их клочками земли и пр. Сельскохозяйственный батрак или поден­щик с наделом, это — тип, свойственный всем капита­листическим странам. Одна из главных ошибок народ­ников состоит в том, что они игнорируют образований подобного же типа в России. В-5-х. Совершенно неправильно ставить вопрос об освобождении зимнего времени земледельца независимо от общего вопроса о капиталистическом перенаселении. Образование ре­зервной армии безработных свойственно капитализму вообще, и особенности земледелия обусловливают лишь особые формы этого явления. Поэтому, напр., автор "Капитала" и затрагивает вопрос о распределении работ в земледелии в связи с вопросом об "относитель­ном перенаселении"[286], а также в специальной главе о различии "рабочего периода" и "времени производ­ства" ("Das Kapital", II. В., 13-ая глава). Рабочим периодом называется то время, в течение которого продукт подвергается действию труда; временем произ­водства — то время, в течение которого продукт на­ходится в производстве, включая и период, когда он не подвергается действию труда. Рабочий период не совпадает со временем производства в очень многих отраслях промышленности, среди которых земледелие является лишь наиболее типичною, но отнюдь не един­ственною[287]. Из других европейских стран в России различие между рабочим периодом в земледелии и вре­менем производства особенно велико. "Когда капитали­стическое производство завершает отделение мануфак­туры от земледелия, — сельский рабочий становится все более и более зависящим от чисто случайных побоч­ных занятий, и его положение в силу этого ухудшается. Для капитала... все различия в обороте сглаживают­ся, для рабочего же—нет" (ib., 223—224). Итак, единственный вывод, который вытекает из особенностей земледелия в рассматриваемом отношении, это — тот, что положение земледельческого рабочего должно быть еще хуже, чем промышленного. Отсюда еще очень да­леко до "теории" г. Н. — она, по которой освобождение зимнего времени есть "коренная причина" ухудшения положения "земледельческих классов" (?!). Если бы ра­бочий период в нашем земледелии равнялся 12 меся­цам, — процесс развития капитализма шел бы точно так же, как и теперь; вся разница состояла бы в том, что положение земледельческого рабочего приблизилось бы несколько к положению промышленного рабочего[288].
Таким образом, "теория" гг. В. В. и Н. —она ровно ничего не дает даже по общему вопросу о развитии земледельческого капитализма вообще. Особенностей же России она не только не разъясняет, а, напротив, затушевывает их. Зимняя безработица нашего кре­стьянства зависит не столько от капитализма, сколько от недостаточного развития капитализма. Мы показали уже выше (§ IV этой главы), по данным о заработной плате, что из великорусских губерний наиболее силь­ной зимней безработицей отличаются губернии с наи­меньшим развитием капитализма, с преобладанием отработков. И это вполне понятно. Отработки задер­живают развитие производительности труда, задержи­вают развитие промышленности и земледелия, а сле­довательно, и спроса на рабочую силу, — и в то же время, прикрепляя крестьянина к наделу, они не обес­печивают ему ни работы в зимнее время, ни возможности существовать своим мизерным земледелием.


[275] На игнорировании указанного обстоятельства построено, между прочим, излюбленное экономистами-народниками положение, что "русское крестьянское хозяйство в большинстве случаев есть хозяйство чисто натуральное" ("Влияние урожаев и хлебных цен", I, 52). Стоит только взять "средние" цифры, сливающие вместе и сельскую буржуазию в сельский пролетариат, — и подобное положение сойдет за доказанное!


[276] Именно такими данными ограничиваются, например, авторы книги, названной в предыдущем примечании, когда они говорят о "крестьянстве". Они допускают, что каждый крестьянин сеет именно те хлеба, которые по­требляет, сеет все те виды хлебов, которые он потребляет, сеет их именно в той пропорции, в которой они идут на потребление. Не требуется уже особенного труда, чтобы из таких "допущений" (которые противоречат фактам и игнорируют основную черту пореформенной эпохи) сделать "вы­вод" о преобладании натурального хозяйства.
В народнической литературе можно встретить также следующий остро­умный прием рассуждения: каждый отдельный вид торгового земледелия является "исключением" — по сравнению со всем сельским хозяйством в его целом.  Поэтому и все торговое земледелие вообще надлежит-де счи­тать исключением, а общим правилом должно признать натуральное хо­зяйство! В гимназических учебниках логики, в отделе о софизмах, можно найти много параллелей такому рассуждению.


[277] "Misere de la philosophie" (Paris, 1896), р. 223 ("Нищета философии" (Париж, 1896), стр. 223. Ред.), автор презрительно называет реакционными иеремиадами вожделения тех, которые жаждут возвращения доброй патриархальной жизни, простых нравов и т. д., которые осуждают "подчинение земли тем же законам, которые управляют и всякой другой промышленности."
Мы вполне понимаем, что весь приведенный в тексте аргумент может показаться народникам не то что не убедительным, а прямо-таки непонят­ным. Но было бы слишком неблагодарной задачей подробно разбирать такие, напр., мнения, что мобилизация земли — явление "ненормальное" (г. Чупров в прениях о хлебных ценах; стр. 39 стеногр. отчета), что неот­чуждаемость крестьянских наделов есть учреждение, которое может быть защищаемо, что отработочная система хозяйства лучше или хотя бы даже не хуже капиталистической и т. д. Все предыдущее изложение содержит опровержение тех политико-экономических доводов, которые приводились народниками в оправдание таких мнений.


[278] Западноевропейские романтики в русские народники усердно под­черкивают в этом процессе однобокость капиталистического земледелия, создаваемую капитализмом неустойчивость и кризисы, — и на атом осно­вании отрицают прогрессивность капиталистического движения вперед сравнительно с докапиталистическим застоем.


[279] Поэтому, несмотря на различие форм землевладения, н русскому крестьянину вполне приложимо то, что говорит Маркс о мелком французском крестьянине: "Мелкие [парцелльные] крестьяне составляют громад­ную массу, члены которой живут в одинаковых условиях, не вступая, однако, в разнообразные отношения друг к другу. Их способ производства изолирует их друг от друга, вместо того, чтобы вызывать взаимные сноше­ния между ними. Это изолирование еще усиливается вследствие плохих французских путей сообщения и вследствие бедности крестьян. Их поле производства (Produktionsfeld), парцелла, не допускает никакого разделе­ния труда при ее культуре, никакого применения науки, а, след., и ника­кого разнообразия развития, никакого различия талантов, никакого бо­гатства общественных отношений Каждая отдельная крестьянская семья почти что довлеет сама себе, производит непосредственно большую часть того, что она потребляет, приобретая таким образом свои средства н жизни более в обмене с природой, чем в сношениях с обществом. Парцелла, кре­стьянин и семья, рядом другая парцелла, другой крестьянин и другая семья. Кучка этих единиц образует деревню, а кучка деревень — департа­мент. Таким образом громадная масса французской нации образуется про­стым сложением одноименных величин, вроде того, как мешок картофелин образует мешок с картофелем" ["Der achtzehnte Brumaire des Louis Bona­parte", Hmb. 1885. 8. 98—99. ("Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта", Гамбург. 1885, стр. 98—99. Рев.)].



[280] "Потребность в союзе, в объединении в капиталистическом обществе не ослабела, а, напротив, неизмеримо возросла. Но брать старую мерку для Удовлетворения этой потребности нового общества совершенно нелепо. Это новое общество требует уже, во-первых, чтобы союз не был местным. сословным, разрядным, во-вторых, чтобы его исходным пунктом было то различие положения и интересов, которое создано капитализмом и разло­жением крестьянства" [В. Ильин, 1. с., 91—92, прим. (См. Сочинения, 5 изд., том 2, стр. 236. Ред.)].


[281] Из бесчисленных сетований и воздыхании г-на Н. —она по поводу происходящей у вас капиталистической ломки одно заслуживает особен­ного внимания: "…Ни удельные безурядицы, ни татарщина не касались форм нашей хозяйственной жизни" (284 стр. "Очерков"), только капитализм обнаружил "пренебрежительное отношение к собственному историческому прошлому" (283). Святая истина! Именно потому и прогрессивен капита­лизм в русском земледелии, что он обнаружил "пренебрежительное отно­шение" к "исконным", "освященным веками" формам отработков и кабалы, которых действительно не могли сломать никакие политические бури до "удельных безурядиц" и "татарщины" включительно.


[282] В. В. "Очерки теоретической экономии", с. 108 м ел. Н. —он. "Очерни", стр. 214 и ел. Те же идеи у г-на Каблукова. "Лекции по экономии сельского хозяйства", М. 1897. стр. 55 и сл.


[283] Чтобы не быть голословным, приведем примеры ваших частновла­дельческих хозяйств, организация которых наиболее приближается к чисто капиталистическому типу. Берем Орловскую губернию ("Земско-стат. сборник по Кромскому у.", т. IV, в. 2. Ор. 1892). Имение дворянина Хлюстина 1129 дес„ 562 — под запашкой, 8 строений, равнообразиые улуч­шенные орудия. Искусственное травосеяние. Конский завод Разведение скота. Осушка болот при помощи прорытия канав и дренажа ("осушка производится большей частью в свободное время", с. 146). Число рабочих пегом 50—80 чел. в день, зимой — до 30 чел. В 1888 г. был 81 рабочий, из них 25 — летних. В 1889 г. работало 19 плотников. — Имение графа Рибопьер. 3000 лес. — 1293 под запашкой, 898 — в аренде у крестьян. Двепадцатипольный севооборот. Разработка торфа для удобрения, добыча фосфоритов. С 1889 г. вводится опытное поле в 30 дес. Возка навоза зимой и весной. Посев трав. Правильная эксплуатация леса (занимает 200—300 ле­сорубов о октября по март). Разводится рогатый скот. Ведется молочное хозяйство. Служащих в 1888 г. — 90 чел.. из них 34 — летних. — Имение Менщикова в Московской губ. ("Сборник", т. V, в. 2) 23 000 дес. Рабочая сила — за отрезки и по вольному найму. Лесное хозяйство. "Летом лошади и постоянные рабочие заняты около полей, поздней осенью и частью зи­мой они возят картофель и крахмал на сушильню и крахмальный завод, возят дрова из лесу и доставляют их на станцию, благодаря всему этому труд распределен в течение годичного периода довольно равномерно" (стр. 145), что видно, между прочим, из ведомости о числе отработанных Дней по месяцам, лошадных дней в среднем 293 в месяц, колебания: от 223 (апрель) до 362 (июнь). Мужских дней среднее—216, колебания: от 126 (февраль) до 279 (ноябрь). Женских дней среднее—23. колебания: от 13 (январь) до 27 (март). Похожа ли эта действительность на ту абстрак­цию, с которой возятся народники?


[284] Крупная капиталистическая промышленность создает бродячий рабочий класс. Образуется он из сельского населения, но занят преимуще­ственно промышленными работами. "Это — легкая инфантерия капитала, перебрасываемая с места на место, смотря по его надобностям... Бродячие рабочие употребляются для различных строительных работ, для дрениро­вания, для производства кирпича, обжигания извести, для железнодорож­ных работ и т. д." ("Das Kapital", I, S. 692). "Вообще такие крупные предприятия, как жел. дороги, отнимают с рабочего рынка известное число сил, доставить которые могут лишь некоторые отрасли, например, сельское хозяйство..." (ibid.. II. В., S. 303).


[285] Напр., московская санитарная статистика насчитала в этой губернии 114 381 фабрично-заводского рабочего; это — наличное число, наиболь­шее "= 146 338. наименьшее— 94 214 ("общая сводка" и т. д., т. IV, ч. 1, с. 98). В процентах: 128% — 100% — 82%. Увеличивая вообще колебания числа рабочих, капитализм сглаживает и в этом отношении различия между промышленностью и земледелием.


[286] Напр., по поводу английских земледельческих отношений Маркс говорит: "Сельских рабочих всегда оказывается слишком много для сред­них потребностей земледелия и слишком мало для исключительных или временных его потребностей" (I, 725), так что, несмотря? ,на постоянное "относительное перенаселение", деревня оказывается недостаточно насе­ленной. По мере того, как капиталистическое производство овладевает земледелием, — говорит Маркс в другом месте, — образуется, избыточное сельское население. "Часть сельского населения всегда находится в со­стоянии переходном, готовая превратиться в городское или мануфактурное население" (ib., 668); эта часть населения вечно страдает от безработицы; занятия ее в высшей степени нерегулярны и наиболее дурно оплачиваются (напр., домашняя работа на магазины и пр.).


[287] Особенно стоит отметить при этом замечание Маркса о том, что и в земледелии есть способы "более равномерно распределить в течение года" спрос на труд, именно производство более разнообразных продуктов, смена трехполья плодопеременной системой, посев корнеплодов, травосея­ние и т. д. Но все эти способы "требуют увеличения вложенного в произ­водство оборотного капитала, расходуемого на заработную плату, удобре­ние, семена и проч." (ibid., S. 225—226).


[288] Говорим "несколько", потому что положение земледельческого ра­бочего ухудшается далеко не от одной нерегулярности работы.


Этот сайт основан на всемирно известном произведении, но так как автор уже более 75 лет руководит нами из своего мавзолея то и копирайт с ним. Хостинг поддерживается в постоянном рабочем состоянии источниками бесперебойного питания от фирмы industrika.ru.

Реклама по Ленински